Верхотурье, Октай, Покровское

Верхотурье
Столетняя разлука - с плеч. Верхотурье не изменилось за целый век прошедший, остается городком бревенчатых изб, неподвластных времени. Зелень обмелевшей речушки. Тянутся к небу купола двух храмов и на заре плывет колокольный звон. Улицы просты, скромны, приветливы. Лик селения не искажен временем, он - вне людских календарей. Здесь во все века будут строиться по-старому, то есть - мудро.
Старик с лошадью.

Октайский скит
Восстановлен и открыт для всех другой скит, ближний. А Храм отца Макария сокровенен, как град Китеж, к нему не проторено больших дорог и нет, по счастью, пестрого потока экскурсантов. Скит был сожжен, года прошли, и пепелище заросло живой травой. Деревья вековые помнят, помнит небо и земля. Помнит ясное лесное озеро.
У служителей церкви привычны слова: "Информация утеряна". На ветхих картах разве озерцо ориентир. А любит наш народ легенды о кладах да сокровищах, одно время пошел сказ, будто отец Макарий скрыл в лесу не то чашу серебряную, не то иконы ценные (для тех, кто мерит ценность их не по Лику, а по камушкам оклада). Ходили поживиться или приключений поискать, а лес над ними посмеялся.
Мне золота-серебра не надобно. Своя, домой пришла, к пристанищу души. И расступились деревья-исполины, тропинку показали чуть приметную.
Там тоже простой домик для путника в лесу - почти как на другом таежом озере.
Пришла - слезы хлынули, всё будто наяву, что здесь случилось в годы крушения России. И в тех слезах очистилась душа.

Покровское
Может, когда-нибудь будет еще одна повесть, о детстве и юности Григория. С этим приехала в Покровское.
Само Покровское, зажатое в асфальт и в роскошь новых особняков, его не помнит, не ведает родства. Запомнится из всего облика деревни лишь задумчивый русый мальчик у грубоватой уличной колонки. Немного походит на Гришу в отрочестве.
Поразило, что музей частный, и чета хозяев, их могу подвижниками назвать. С полным правом и отнюдь без привычки расточать комплименты. Супруги Смирновы. Марина - честная, резкая, эмоциональная, явный внутренний пламень. Владимир добродушен в исконном, незатертом смысле слова - добро души. В общении прост и скромен, фотовспышек сторонится. В разговоре упоминает "дядю Гришу" как родного и как живого.
Музей не разрекламирован, сюда приходят лишь искренние. Марина: -" Личность Григория - не балалайка и не водка, у нас нет цели шумиху создать и денег огрести на его имени". Поведала, каким трудом - за свой счет - собирала для музея посмертно расхищенные вещи. (Метать жребий о ризах наш народ умеет).
Дом Григория убит в 80-е, сносили в спешке лютой и растащили на дрова. Сохранить удалось лишь оконный наличник с красивой и мудрой резьбой. Сейчас специалисты удивляются глубине символики (славянской, рунической). Григорий знал это ремесло, точнее - таинство, знал от Зодчего отца Макария, да и самому открыто было свыше.
Подарили мне книгу Татьяны Гроян (другую, не ту давно искомую о Григории). Я подарила свои стихи, рукописные странички.
Горло пересохло - прошу воды. И пью студеную, живую из неоскудевшего Гришиного колодца (дом восстановлен на его подворьи).