Без заголовка 2410

Это цитата сообщения АльК_а Оригинальное сообщениеСумерки. Сага. Новолуние/ The Twilight Saga: New Moon

Сумерки. Сага. Новолуние/ The Twilight Saga: New Moon

Режиссер — Крис Уайц
В ролях: Кристен Стюарт, Роберт Паттинсон, Тэйлор Лотнер, Билли Бёрк, Грэм Грин, Майкл Шин, Дакота Фэннинг
Продолжительность — 122 мин.

«Расслабься, больно не будет», — романтично настроенный вампир вполне мог бы прошептать своей юной живой возлюбленной какую-нибудь подобную глупость перед тем, как отправить её в свой мир нежити страстным укусом в трепещущую шейку. Что-то подобное можно было бы сообщать и скептически настроенным зрителям перед фильмом «Новолуние». Да, шокирующая правда — на «Новолунии» больно не будет. По крайней мере, сильно.

Это, конечно, несколько неожиданный поворот событий. По разным причинам. Отчасти потому, что книжный цикл писательницы Стефани Майер о том, как школьница Белла (Стюарт) разрывается между прекрасным бледным вампиром (Паттинсон) и прекрасным загорелым оборотнем (Лотнер) более-менее набирал обороты только к третьей книге. А здесь, напомню, экранизируется только вторая. Отчасти в силу личности постановщика нового фильма Криса Уайца, автора первого «Американского пирога», последним достижением которого стало творческое уродование блестящей детской книжки «Золотой компас». Логика диктовала вопрос — если из хорошей книжки Уайц делает такое, то что тогда получится из плохой? С «Новолунием», однако, сработал немного иной механизм — похоже, в данном случае автор просто нашёл конгениальный его способностям материал.

Львиная доля «заслуг» Уайца в «Компасе» касалась катастрофического упрощения довольно сложной и богатой книжки. С «Новолунием» же было несколько проще — с этой работой Майер благополучно справилась сама, ещё в первоисточнике. Так что Уайцу осталось только перевести слова в картинки, по возможности попадая во все заданные книжкой эмоциональные ноты — что он с успехом и проделал. Причём очень дотошно — киношное «Новолуние» следует проложенной книжкой сюжетной колеёй как приклеенное, будто смертельно боится сделать хоть один лишний шажок в сторону. Да, это означает, что Уайц целиком пересаживает на экран бесконечные мыльно-оперные разговоры в стиле «Как бы я хотел тебе сказать то, чего я не могу тебе сказать, но ты знай, что я не могу тебе это сказать исключительно для твоего же блага». От их обилия в какой-то момент начинают стонать даже представительницы целевой аудитории. Но Уайцу всё же удаётся выстроить вокруг них какую-то правильную тягучую атмосферу подростковой депрессии, в которой кажется оправданным и пафос текста (в 18 лет все же, наверное, любят сразу в последний раз), и периодическое отсутствие какого-то либо действия. Когда же включаются спецэффекты, становится несколько бодрее.

Уайц работает с графикой с явным удовольствием — гигантские волки-оборотни здесь радуют глаз больше всего, точно так же, как гигантские медведи в «Компасе». Всё это, понятное дело, никакой не Шекспир — как бы не пытались Уайц со сценаристской Мелиссой Розенберг контрабандой протащить себе в фильм навязчивые параллели с «Ромео и Джульеттой». Но того глубинного ужаса, который вызывал и литературный первоисточник, и последний фильм Уайца, тоже почему-то нет. В восторженную девочку-подростка за эти два часа, к счастью, не перевоплощаешься — но, кажется, начинаешь относиться к ним с большим пониманием.