На кануне зимы.

Ты уводишь меня в мир, в котором Борей
Задувает сквозь окна, закрытые плотно
На всех переходах твоих галерей,
Где в ночной тишине оживают полотна,
И музыка в такт, и движенья легки;
И целую ночь в ожидании флота
На всем побережье горят маяки.

Ты уводишь меня в мир, где я – это я,
и не действует больше закон притяженья.
Горит под ногами планета Земля,
продолжая свое круговое движенье.
Приводящее нас в ужас или восторг
Это тянется время полураспада урана.
Горит сигарета. Алеет восток.
Шампанское льется на кухне из крана. (с)

Вот уже почти месяц, как всё в этом городе и в моей жизни приобрело совершенно новый смысл.
Ты здесь.
Ты живёшь в сорока минутах от меня.
Это две сигареты, десяток песен и много мыслей, наполненных концентрированным счастьем.

Это - каждое новое утро, когда я вскакиваю с постели, зная, что пройдёт совсем немножко - и ты подхватишь меня на руки, зароешься носом мне в волосы, и мир пропадёт, утонет в сладком шёпоте родного голоса.

Это дни, от начала и до конца заполненные улыбкой, даже если полно работы, злится начальник, два зачёта и экзамен и пустая пачка сигарет.

Это вечера, когда я, поправляя укладку и шлёпая по лужам в сапогах на 15ти сантиметровой шпильке, бегу в магазин, чтобы приготовить что-нибудь вкусное, потому что Ты вернёшься с работы, а я повисну у тебя на шее и в миллионный раз задохнусь от нежности, точно прошло не 12 часов, а вечность, причём раза три подряд.

Это - твой смех, твои рассказы о непутёвом приятеле, о работе с клиентами, о концертах, о доме на берегу Волги и планах на будущее. Наше будущее, о Боже.

Это - возможность бесконечно перебирать в памяти момент самой первой встречи, и ты ухмыляешься, спрашивая, где я пряталась, а потом раз - и кольцо сильных рук смыкается за моей спиной, и ты, сузив ярко - голубые глаза, шепчешь: "Попалась".

Это - выходные, каждая минута которых похожа на чудо, на самую волшебную из существующих сказок. Где проливной дождь за окном, тишина в огнях, коньяк и запотевшие окна, и всё на 100 % состоит из Тебя.

Это Твои глаза, в которых протекает мифический Стикс.
Каждый раз, когда я лечу в них с обрыва искривлённой реальности, безвольно раскинув руки, мне не хватает кислорода всей планеты, и последнее, что я вижу перед тем, как воды забвения сомкнутся над моей головой - это решётка длинных ресниц, заслоняющая собой разом опустевшую вселенную. А потом я выныриваю, ничего не помня и не зная, не желая знать, и хочу кричать от бесконечного счастья, и нет мне другой свободы, кроме этой добровольной тюрьмы.

Это - все дороги на свете, смыкающиеся в точку невозврата, закольцованные одним маршрутом, ведущие не в Рим и не в Рай, а в твои объятия.

Это - Ты, Ты, Ты.

И это - самое начало.